Глобальные смыслы конфликта вокруг Ирана

Растущая эскалация конфликта вокруг Ирана может обрушить весь регион Ближнего Востока, разрушить привычные цепочки поставок, а затем перерасти в глобальный экономический и продовольственный кризис.

Американская мировая империя

Сейчас происходит радикальная смена сложившегося ранее послевоенного миропорядка – от пафосной риторики о грядущей многополярности к фактическому установлению однополярного Pax Americana. Президент США Дональд Трамп всерьез вознамерился до основания разрушить привычный «миропорядок, основанный на правилах». Он выступает в роли «демона-разрушителя», призванного нейтрализовать угрожающих субгегемонов – Иран, Россию, Северную Корею и ряд китайских прокси, таких как Венесуэла, Нигерия и Куба; а также поставить на место основных геоэкономических конкурентов США – Евросоюз и Китай.  Проще говоря, Трамп собирается воздвигнуть на обломках прежнего мира свой собственный «новый прекрасный мир». США будут выступать в роли великой мировой империи, а остальным странам достанется роль «геополитической щебенки» либо американских вассалов и колоний [1].

Напомним, что после Второй мировой войны Соединенные Штаты оказались единственной неразрушенной великой державой, которая контролировала все океаны и оккупировала всех поверженных врагов. Вместо создания традиционной мировой империи, тогдашняя Америка предложила миру грандиозную сделку, известную как Бреттон-Вудская система. Она основывалась на «трех китах» – безопасность, доступ к рынкам  и лояльность. Во-первых, Вашингтон взял на себя роль «мирового жандарма». Мощные ВМС США патрулировали все океаны и ключевые проливы, гарантируя свободу судоходства для всех стран без исключения. Во-вторых, США открыли свой огромный потребительский рынок для товаров союзников, помогая им восставить разрушенные войной экономики. В-третьих, базовым условием для доступа на американский рынок и для получения финансовой и технологической помощи от Вашингтона была политическая лояльность. Взамен американских вливаний и политики «открытых дверей» союзники США должны были воздерживаться от враждебных действий и примкнуть к антикоммунистическому блоку, сдерживающему СССР и его союзников в годы «холодной войны». Теперь все стало совсем иначе [2].

Распад СССР и всего коммунистического блока привел к трансформации биполярного миропорядка в сторону появления модели всемирной глобализации. США и их союзники по НАТО по экономическим и политическим причинам постепенно сворачивали свое силовое присутствие в мире. С одной стороны, такое ослабление «мирового гегемона» открывало возможности для возникновения многополярности. С другой – мир после «холодной войны» по-прежнему оставался «полуторополярным миром» доминирования коллективного Запада. Он хорошо описывался известной формулой Хантингтона «The West against the rest». Сегодня эта привычная геополитическая формула упростилась до однополярной схемы «The America against the rest», что рисует картину будущего мира с безусловным доминированием США.

Как отмечает американский аналитик Питер Зейхан, «прежняя Бреттон-Вудская система была искусственной и противоречила мировой истории человечества, где торговля была не правом, а привилегией и всегда была под угрозой». По его мнению, Бреттон-Вудская система была не просто экономическим соглашением, а стратегическим инструментом Соединенных Штатов, который сейчас разрушается, ведя к коллапсу глобализации. По сути, сегодня мы возвращаемся в древний «мир-саванну», где доминирует право сильного и каждый сам за себя [3].

Отметим, что распад мировой системы глобализации происходил в три этапа. Первый был связан с пандемией COVID-19, которая впервые разорвала глобальные цепочки поставок и заставила думать о фрагментации мировой экономики. Второй этап был связан с конфликтом на Украине, который оторвал от России энергетический рынок Европы и переориентировал его на поставки из США. Значительно усилилась санкционная и технологическая блокада в отношении противников Соединенных Штатов, одновременно выросла цена лояльности и безопасности для союзников. Третий этап ознаменовался возвращением на пост президента Дональда Трампа и невиданной тарифной войной против всех, которая была призвана  выравнять американский баланс импорта и экспорта.

Конфликт вокруг Ирана позволит США завершить «декаплинг» системы мировой глобализации. А именно: отрезать потенциальных конкурентов на мировое лидерство – Евросоюз и Китай – от ближневосточных источников сырья, взять под полный контроль основные морские торговые пути, а также крупнейшие месторождения энергоносителей. Стратегическая цель – вернуть Евросоюз и Китай к статусу «конструкторского бюро» и «мировой фабрики», абсолютно зависимых от американской стороны в вопросах сырьевых поставок и технологий, при этом не имеющих каких-либо геополитических и глобальных экономических амбиций [4].

Особенности иранского конфликта

После краткого раунда дипломатических переговоров президент США Дональд Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху начали 28 февраля 2026 года скоординированную военную операцию против Исламской Республики Иран. Основной удар был направлен на уничтожение высшего иранского политического и военного руководства, а также ядерного и ракетного потенциала Ирана. В ответ Тегеран применил ассиметричную стратегию расширения конфликта на весь ближневосточный регион. Так, Иран предпринял серию атак против ряда стран зоны Персидского залива, на территории которых расположены американские военные базы, а также объекты добычи углеводородов и критической инфраструктуры. По мнению китайского аналитика Цзян Сюэциня, одновременно сработали три основные силы, подталкивавшие Вашингтон к этому опасному конфликту: израильское лоббирование (например, AIPAC), спор между Ираном и другими странами региона (например, Саудовской Аравией), а также открытые амбиции США стать глобальной мировой империей [5]. Однако первоначальный план блицкрига не сработал: американским и израильским агрессорам не удалось сменить политический режим и заставить Иран капитулировать, тем самым добиться главных целей этой войны до анонсированного визита Дональда Трампа в Китай в конце марта с.г.

Иранский конфликт сейчас расширяется, что уже привело к перекрытию Ормузского пролива, через который проходит 15% мировых поставок нефти и до 20% объемов сжиженного природного газа (СПГ). Также через данный пролив экспортируется 90% «черного золота», добываемого в зоне Персидского залива. Сроки завершения боевых действий США и Израиля против Ирана остаются неопределенными, с прогнозом от нескольких недель до осени 2026 года (по оценкам Пентагона).

Развитие событий вокруг Ирана может пойти по различным сценариям: от быстрой деэскалации до затяжной войны на истощение, и полномасштабного регионального или даже мирового кризиса [6]. Ситуация развивается очень динамично, и эксперты не исключают сценария новой смены режима – с теократического под эгидой третьего рахбара Моджтаба Хаменеи до военного под управлением нового и более сговорчивого лидера. Все это может привести к безвластию в Иране и длительному хаосу в регионе – особенно, если в ходе массированных атак США и Израиля гражданская инфраструктура Ирана коллапсирует. В случае ослабления или распада Исламской Республики Иран в выигрыше останется только Израиль, а вот ближайшие соседи Ирана, такие как Турция и Азербайджан могут столкнуться с рядом проблем. и, возможно, курдские формирования, окажутся перед трудным выбором.

Главная особенность нынешнего конфликта заключается в том, что он представляет собой первую войну нового типа, где боевые решения принимаются с беспрецедентной скоростью с помощью искусственного интеллекта (ИИ). Как известно, Пентагон применяет в операциях против Ирана новые ИИ-модели, включая Claude от Anthropic, для анализа разведданных и планирования ударов. Эти системы, активно используемые, в частности, командованием CENTCOM,  анализируют большие объемы данных, идентифицируют цели, выявляют киберуязвимости и моделируют боевые сценарии. К примеру, с начала военной операции американские военные потопили более 100 иранских кораблей и поразили более 7 тыс. целей [7]. Также США и Израилю удалось быстро подавить значительную часть иранской системы ПВО и добиться господства в воздухе, что заметно сократило военный потенциал Ирана. На первом этапе конфликта США и Израиль заметно выиграли за счет сверхбыстрого темпа ведения войны и высокого качества разведки. Тогда как остальные игроки (особенно Китай) оказались в ступоре, поскольку не могут так же быстро оценивать ситуацию и адекватно реагировать на происходящие изменения.

Второй особенностью конфликта является его религиозно-эсхатологическое измерение: обе стороны – США / Израиль и Иран – считают его «битвой конца времен» или Армагеддоном. С одной стороны, Вашингтон и Тель-Авив конфликтуют с древнейшим государством Востока, где иранскими шиитами исповедуется концепция «скрытого Имама» и где страны Запада воспринимаются как воплощение зла. С другой стороны, безоговорочная поддержка Соединенными Штатами агрессии Израиля обусловлена популярной теорией протестантского иудеохристианства (христианский сионизм). К примеру, военный министр США Пит Хегсет заявил, что война против Ирана имеет религиозное значение и имеет целью библейское восстановление Третьего храма и создание Великого Израиля [8]. Как видим, в конфликте Ирана с коалицией США / Израиль имеются очень глубокие религиозные противоречия, которые на сегодняшний момент неустранимы. Более того, финальные цели данной войны абсолютно иррациональны и выходят за рамки прагматичных задач, вроде контроля над нефтью Ирана или Ормузским проливом. Создание Великого Израиля от Нила до Ефрата потребует военного контроля над обширной территорией Ближнего Востока, включающего нынешние части турецкой Анатолии и зону Суэцкого канала [9].

Это означает, что при нынешней администрации США дальнейшая эскалация конфликта вокруг Ирана просто неизбежна и она призвана кардинально изменить современную карту всего региона Ближнего Востока. Такая перспектива «насильственного исполнения библейских пророчеств» шокирует всех других исламских соседей Израиля, религиозность которых носит скорее фасадный, чем мессианский характер. Все страны Ближнего Востока оказались не готовы к современной войне без наличия современных ВВС и ПВО, а присутствие американских военных баз из средства защиты внезапно превратилось в фактор уязвимости [10]. Трудно проходимая пустыня и горная местность так же перестали быть параметром «стратегической глубины» в эпоху крылатых и баллистических ракет, дронов и многофункциональных истребителей. Напротив, пустынный ландшафт стал ловушкой для обороняющихся из-за крайне уязвимой инфраструктуры жизнеобеспечения и скопления населения в крупных городских агломерациях [11]. Турция с её сильной регулярной армией, которая ранее считалась геополитическим противовесом Израилю, сразу предпочла вести политику «балансирующего нейтралитета», а все разговоры об единой исламской коалиции так и остались разговорами [12].

Уроки иранского конфликта

Конфликт вокруг Ирана показал, что в современном мире пока нет серьезной альтернативы проекту Pax Americana или нового мирового полюса, противостоящего агрессии США и Израиля. Мы видим, что Китай в основном заботит надежность поставок углеводородов с Ближнего Востока, а не падение очередного стратегического союзника. Европа постаралась срочно позабыть основные «демократические принципы» мироустройства и оказалась импотентной в военном и политическом отношении. Россия и страны Глобального Юга ограничиваются лишь словесными осуждениями неких неназванных агрессоров и вынесением очередных резолюций в ООН. Такие структуры будущего многополярного мира, как ШОС и БРИКС, на поверку оказались «бумажными тиграми». По сути, Китай не имеет желания стать вторым полюсом мира, Россия пока не имеет на это необходимых возможностей, а у Европы нет ни того, ни другого. Иран из шмиттовского героически сражающегося «партизана» постепенно превращается во всеми гонимого «пирата», покушающегося на «святыни» современного мира – свободу судоходства и мировую экономику. Главный итог иранской кампании заключается в том, что действующий социальный порядок и сложившая глобальная экономика в принципе устраивают всех мировых акторов, а прокси-войны являются лишь инструментом шантажа и принуждения к выгодной сделке, чтобы занять более достойное место в пищевой пирамиде [13].

США и Израиль на данный момент выглядят победителями в тактическом плане, поскольку им удалось нивелировать ракетно-ядерный Иран до уровня возможностей группировок типа ХАМАС, с которыми есть давний опыт борьбы испытанными разведывательными и диверсионными методами. В стратегическом плане Тель-Авив получил карт-бланш на строительство Великого Израиля, но в практическом плане этот проект столкнется с будущим ядерным альянсом Турции, Саудовской Аравии и Пакистана. Вашингтон в стратегическом плане получил возможность далее действовать «как слон в посудной лавке» без оглядки на все международные нормы. Например, убивать или похищать неугодных государственных лидеров, нападать на своих конкурентов без особых причин и предупреждений и вести агрессивные дистанционные войны для смены враждебных политических режимов.

Ответные меры Ирана в формате ударов по американским базам и союзникам США на Ближнем Востоке, а также перекрытие Ормузского пролива, считаются в Вашингтоне приемлемыми издержками. «Соединенные Штаты – крупнейший в мире производитель нефти, с большим отрывом, поэтому, если цены на нефть растут, мы зарабатываем много денег», – заявил президент Дональд Трамп, когда нефть марки Brent стала стоить дороже 100 долларов за баррель [14]. Действительно, США имеют возможность резко нарастить добычу как своей, так и венесуэльской нефти, а также сланцевого газа и даже хорошо заработать на нефтяном эмбарго. Кроме того, значительные финансовые активы из стран Ближнего Востока, в частности из ОАЭ, в настоящее время активно перемещаются в Соединенные Штаты – вместе с их хозяевами-миллиардерами [15].

Конфликт вокруг Ирана оказывает парализующее воздействие на политику Европы, угрожая её самостоятельности, экономической стабильности и единству. Резкий скачок цен на энергоносители при блокировке Ормузского пролива, необходимость ужесточения санкций и риск прямого втягивания в боевые действия в Иране и на Украине, ставят под угрозу существующую европейскую безопасность. По мнению китайских аналитиков, Евросоюз сегодня сталкивается сразу с тремя структурными кризисами. Во-первых, Европа стремительно теряет динамику экономического роста из-за старения населения, высоких цен на энергоносители и чрезмерного регулирования [16]. Во-вторых, ЕС переживает кризис идентичности, который выражается в росте популизма и национализма, что грозит расколом единства и приходом к власти крайне правых партий. В-третьих, нестабильность европейской системы безопасности, которая вызвана незавершенным конфликтом на Украине, слабостью европейского оборонного пространства и неопределенностью американских гарантий безопасности.

Иранский конфликт может стать детонатором для тектонического сдвига в европейской политике. Рост цен или даже эмбарго на поставки нефти и газа из Ближнего Востока и отказ Трампа рассматривать союзников по НАТО в роли серьезных игроков – споcобны создать ситуацию «идеального шторма» для Евросоюза [17].

Китай оказался  с экономической точки зрения подготовленным к конфликту, поскольку заранее создал огромные запасы нефти. Но в политическом и репутационном плане Пекин понес огромный ущерб, поскольку последние годы позиционировал себя как главный лидер стран Глобального Юга [18]. Китай уже не в первый раз не спешит на помощь своим стратегическим партнерам: России – на Украине, Мадуро – в Венесуэле, Пакистану – в войне с Афганистаном, Ирану – в агрессии со стороны США и Израиля. Отметим, что военная поддержка дружественных режимов никогда не являлась для Пекина частью стратегии по достижению мирового лидерства. Это означает, что Китай предпочтет всячески оттянуть момент прямого столкновения с Вашингтоном.

Другие развитые страны Азии, такие как Индия, Япония и Южная Корея, оказались перед лицом экономического кризиса при росте цен на энергоносителей и сбое в поставках. Перекрытие Ормузского пролива не только сотрясает мировые и региональные рынки газа и нефти, но и ставит множество стран АТР на грань продовольственной катастрофы, так как блокирован ключевой транзит удобрений и продовольствия [19]. По оценкам ООН, 45 млн человек уже этим летом могут пострадать от голода и роста цен на продовольствие. Американские аналитики подсчитали, что при распаде глобальной торговли, на рубеже 2030 года более 1 миллиарда человек умрут от голода, а еще 2 миллиарда будут страдать от хронического недоедания.

Россия и мир

Современная ситуация для РФ является одной из самых худших и опасных со времен «холодной войны» и периода санации Советской России. Например, при дестабилизации Ирана заметно ограничилась деятельность коридора «Север – Юг» через Каспий, который исправно функционировал даже в годы войны и блокады. Также поставлена на паузу тема создания большого российского макрорегиона на наших юго-восточных рубежах. [21]. Международное положение России можно описать термином «стратегическое одиночество», который следует трезво принять и превратить в преимущество. Кораблю России предстоит ювелирно точно пройти между Сциллой и Харибдой – не стать разменной фигурой в торговле между США и Китаем и уклониться от прямого удара в случае столкновения с Западом.

Чрезмерная ориентация на Китай грозит нам судьбой Ирана или Северной Кореи, а излишняя доверчивость обещаниям Трампа – судьбой Венесуэлы. Представляется необходимым срочный выход из текущего режима медийной и военной конфронтации и переход к новой стратегии сосредоточения и «блестящей изоляции». Приоритет для России сегодня – решая задачи специальной военной операции, спокойно пережить президентство Трампа без масштабной войны и ненужной эскалации по другим вопросам.

Отметим, что современная Россия обладает тремя важнейшими базовыми факторами суверенности и самодостаточности, чтобы пережить надвигающийся мировой кризис: энергия, продовольствие и безопасность. Мы одна из немногих стран в мире, которая может удвоить производство продовольствия – «нового оружия» грядущего десятилетия. В сфере энергетики есть перспектива выхода на новый энергетический пакт с Европой и динамичное развитие отношений с Японией и Южной Кореей в сфере СПГ и добычи сырья, в противовес отношениям с Китаем. В сфере безопасности приоритет должен быть сделан на модернизацию и совершенствование стратегических ядерных сил России, с упором на подвижные грунтовые и железнодорожные ракетные комплексы. Ответом на дистанционную войну и космическую разведку стала новая «контейнерная революция» в военном деле, позволяющая разместить дроны и крылатые ракеты в стандартных морских контейнерах, а также переоборудование контейнеровозов и «теневого флота» в суда-камикадзе [22].

По оценкам международных аналитиков, современный мир будет находиться в хаосе до конца  2030-х годов – вплоть до появления «обновленных» США (после череды слабых президентов, сменяющих непредсказуемого Дональда Трампа). Согласно исторической логике, ближайшие три года станут переломными для «мирового гегемона»: Соединенные Штаты, как и Афины в древности, столкнутся с истощением ресурсов и внутренней смутой [23]. Прогнозируется, что на фоне внешних неудач вокруг конфликта с Ираном, растущих экономических трудностей и внутренних распрей, в США может начаться социальная революция или серия масштабных беспорядков. Текущая мировая ситуация характеризуется термином «интеррегнум» (от латинского inter – между и regnum – царство) или междуцарствие – это переходный период,  когда старая система управления уже не работает, а новая еще не сформировалась.

Россия в нынешнем сложном хаотичном мире – не пассивный наблюдатель «идеального шторма», а активный игрок, который увеличивает свою значимость и капитализацию в роли традиционного моста между Востоком и Западом. Пока США и Китай жестко конкурируют между собой, Россия будет только выигрывать от новых и более релевантных связей с новыми партнерами, оставаясь мощной, уверенной и суверенной мировой державой. Выгоды от такой самостоятельной модели «острова Россия» значительно перевешивают альтернативные риски односторонней зависимости от любого отдельно взятого центра силы.